<< Russia Georgia News

Двенадцать стульев / фрагмент /
Илья Ильф и Евгений Петров

... В шахсекции сидел одноглазый человек и читал роман Шпильгагена в пантелеевском издании.

-- Гроссмейстер О. Бендер! -- заявил Остап, присаживаясь на стол.
-- Устраиваю у вас сеанс одновременной игры.

Единственный глаз васюкинского шахматиста раскрылся до пределов, дозволенных природой.

-- Сию минуточку, товарищ гроссмейстер! -- крикнул одноглазый.
-- Присядьте, пожалуйста. Я сейчас.

И одноглазый убежал.
Остап осмотрел помещение шахматной секции. На стенах висели фотографии беговых лошадей, а на столе лежала запыленная конторская книга с заголовком: "Достижения Васюкинской шахсекции за 1925 год".

Одноглазый вернулся с дюжиной граждан разного возраста. Все они по очереди подходили знакомиться, называли фамилии и почтительно жали руку гроссмейстера.

-- Проездом в Казань, -- говорил Остап отрывисто,
-- да, да, сеанс сегодня вечером, приходите. А сейчас, простите, не в форме, устал после Карлсбадского турнира.

Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновьей любовью. Остапа несло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.

-- Вы не поверите, -- говорил он, -- как далеко двинулась шахматная мысль. Вы знаете, Ласкер дошел до пошлых вещей, с ним стало невозможно играть. Он обкуривает своих противников сигарами. И нарочно курит дешевые, чтобы дым противней был. Шахматный мир в беспокойстве.

Гроссмейстер перешел на местные темы.

-- Почему в провинции нет никакой игры мысли! Например, вот ваша шахсекция. Так она и называется
--шахсекция. Скучно, девушки! Почему бы вам, в самом деле, не назвать ее как-нибудь красиво, истинно по-шахматному.
Это вовлекло бы в секцию союзную массу. Назвали бы, например, вашу секцию -- "Шахматный клуб четырех коней", или "Красный эндшпиль", или "Потеря качества при выигрыше темпа". Хорошо было бы! Звучно!

Идея имела успех.

-- И в самом деле, -- сказали васюкинцы, -- почему бы не переименовать нашу секцию в клуб четырех коней?

Так как бюро шахсекции было тут же, Остап организовал под своим почетным председательством минутное заседание, на котором секцию единогласно переименовали в шахклуб четырех коней. Гроссмейстер собственноручно, пользуясь уроками "Скрябина", художественно выполнил на листе картона вывеску с четырьмя конями и соответствующей надписью.

Это важное мероприятие сулило расцвет шахматной мысли в Васюках.

-- Шахматы! -- говорил Остап. -- Знаете ли вы, что такое шахматы? Они двигают вперед не только культуру, но и экономику! Знаете ли вы, что шахматный клуб четырех коней при правильной постановке дела сможет совершенно преобразить город Васюки?

Остап со вчерашнего дня еще ничего не ел. Поэтому красноречие его было необыкновенно.

-- Да! -- кричал он. -- Шахматы обогащают страну! Если вы согласитесь на мой проект, то спускаться из города на пристань вы будете по мраморным лестницам! Васюки станут центром десяти губерний! Что вы раньше слышали о городе Земмеринге? Ничего! А теперь этот городишко богат и знаменит только потому, что там был организован международный турнир. Поэтому я говорю: в Васюках надо устроить международный шахматный турнир!

-- Как? -- закричали все.

-- Вполне реальная вещь, -- ответил гроссмейстер, --мои личные связи и ваша самодеятельность -- вот все необходимое и достаточное для организации международного Васюкинского турнира. Подумайте над тем, как красиво будет звучать -- "Международный Васюкинский турнир 1927 года". Приезд Хозе-Рауля Капабланки, Эммануила Ласкера, Алехина, Нимцовича, Рети, Рубинштейна, Мароци, Тарраша, Видмара и доктора Григорьева -- обеспечен.
Кроме того, обеспечено и мое участие!

-- Но деньги! -- застонали васюкинцы. -- Им же всем деньги нужно платить! Много тысяч денег! Где же их взять?

-- Все учтено могучим ураганом! -- сказал О. Бендер. -- Деньги дадут сборы!

-- Кто же у нас будет платить такие бешеные деньги? Васюкинцы...

-- Какие там васюкинцы! Васюкинцы денег платить не будут. Они будут их по-лу-чать! Это же все чрезвычайно просто. Ведь на турнир с участием таких величайших вельтмейстеров съедутся любители шахмат всего мира. Сотни тысяч людей, богато обеспеченных людей, будут стремиться в Васюки. Во-первых, речной транспорт такого количества людей поднять не сможет. Следовательно, НКПС построит железнодорожную магистраль Москва -- Васюки.
Это -- раз. Два -- это гостиницы и небоскребы для размещения гостей. Три -- это поднятие сельского хозяйства в радиусе на тысячу километров: гостей нужно снабжать -- овощи, фрукты, икра, шоколадные конфекты. Дворец, в котором будет происходить турнир, -- четыре. Пять --постройка гаражей для гостевого автотранспорта. Для передачи всему миру сенсационных результатов турнира придется построить сверхмощную радиостанцию. Это --в-шестых.

Теперь относительно железнодорожной магистрали Москва -- Васюки. Несомненно, таковая не будет обладать такой пропускной способностью, чтобы перевезти в Васюки всех желающих. Отсюда вытекает аэропорт "Большие Васюки" -- регулярное отправление почтовых самолетов и дирижаблей во все концы света, включая Лос-Анжелос и Мельбурн.

Ослепительные перспективы развернулись перед васюкинскими любителями. Пределы комнаты расширились.Гнилые стены коннозаводского гнезда рухнули, и вместо них в голубое небо ушел стеклянный тридцатитрехэтажный дворец шахматной мысли. В каждом его зале, в каждой комнате и даже в проносящихся пулей лифтах сидели вдумчивые люди и играли в шахматы на инкрустированных малахитом досках.

Мраморные лестницы действительно ниспадали в синюю Волгу. На реке стояли океанские пароходы. По фуникулерам подымались в город мордатые иностранцы, шахматные леди, австралийские поклонники индийской защиты, индусы в белых тюрбанах -- приверженцы испанской партии, немцы, французы, новозеландцы, жители бассейна реки Амазонки и, завидующие васюкинцам, -- москвичи, ленинградцы, киевляне, сибиряки и одесситы.

Автомобили конвейером двигались среди мраморных отелей. Но вот -- все остановилось.
Из фешенебельной гостиницы "Проходная пешка" вышел чемпион мира Хозе-Рауль Капабланка-и-Граупера.
Его окружали дамы. Милиционер, одетый в специальную шахматную форму (галифе в клетку и слоны на петлицах), вежливо откозырял.

К чемпиону с достоинством подошел одноглазый председатель васюкинского клуба четырех коней. Беседа двух светил, ведшаяся на английском языке, была прервана прилетом доктора Григорьева и будущего чемпиона мира Алехина. Приветственные клики потрясли город. Хозе-Рауль Капабланка-и-Граупера поморщился. По мановению руки одноглазого к аэроплану была подана мраморная лестница. Доктор Григорьев сбежал по ней, приветственно размахивая новой шляпой и комментируя на ходу возможную ошибку Капабланки в предстоящем матче с Алехиным.

Вдруг на горизонте была усмотрена черная точка. Она быстро приближалась и росла, превратившись в большой изумрудный парашют. Как большая редька, висел на парашютном кольце человек с чемоданчиком.

-- Это он! -- закричал одноглазый. -- Ура! Ура! Ура! Я узнаю великого философа-шахматиста, старичину Ласкера. Только он один во всем мире носит такие зеленые носочки.

Хозе-Рауль Капабланка-и-Граупера снова поморщился.

Ласкеру проворно подставили мраморную лестницу, и бодрый экс-чемпион, сдувая с левого рукава пылинку, севшую на него во время полета над Силезией, упал в объятия одноглазого. Одноглазый взял Ласкера за талию, подвел его к чемпиону и сказал:

-- Помиритесь! Прошу вас об этом от имени широких васюкинских масс! Помиритесь!

Хозе-Рауль шумно вздохнул и, потрясая руку старого ветерана, сказал:

-- Я всегда преклонялся перед вашей идеей перевода слона в испанской партии с b5 на c4!

-- Ура! -- воскликнул одноглазый. -- Просто и убедительно, в стиле чемпиона!

И вся необозримая толпа подхватила:

-- Ура! Виват! Банзай! Просто и убедительно, в стиле чемпиона!!!

Энтузиазм дошел до апогея...


...Остап вытер свой благородный лоб.
Ему хотелось есть до такой степени, что он охотно съел бы зажаренного шахматного коня.

-- Да-а, -- выдавил из себя одноглазый, обводя пыльное помещение сумасшедшим взором, -- но как же практически провести мероприятие в жизнь, подвести, так сказать, базу?..

Присутствующие напряженно смотрели на гроссмейстера.

-- Повторяю, что практически дело зависит только от вашей самодеятельности. Всю организацию, повторяю, я беру на себя. Материальных затрат никаких, если не считать расходов на телеграммы.

Одноглазый подталкивал своих соратников.

-- Ну? -- спрашивал он. -- Что вы скажете?

-- Устроим! Устроим! -- галдели васюкинцы

-- Сколько же нужно денег на... это... телеграммы?

-- Смешная цифра, -- сказал Остап, -- сто рублей.

-- У нас в кассе только двадцать один рубль шестнадцать копеек. Этого, конечно, мы понимаем, далеко не достаточно...

Но гроссмейстер оказался покладистым организатором.

-- Ладно, -- сказал он, -- давайте ваши двадцать рублей.

-- А хватит? -- спросил одноглазый.

-- На первичные телеграммы хватит. А потом начнется приток пожертвований, и денег некуда будет девать!..